— Ну, воду ты увидишь… насмотришься. Я-то сам вырос в Северной Каролине. Там я, конечно, моря не видал, но после побывал на Тихом океане. Надо сказать, на горы это не похоже. Раз посмотрел — и, считай, на всю жизнь насмотрелся.

— Самая большая вода, какую мне повидать довелось, — это Большое Соленое озеро.

— Народ говорит, в тех краях скоро полно людей будет. Считай, самую малость времени пройдет, и туда повалят. Я слышал болтовню про паровые повозки: будто прокладывают железную дорогу в Калифорнию.

— Глупая болтовня, — заметил Лайнус. — Кому дури хватит везти женщин сюда, в индейскую страну? А кроме того, зачем их сюда везти? Шкурок становится все меньше… а больше тут и нет ничего. Такого, чтоб вспомнить стоило.

— Земля… люди земли хотят.

— Ну, на этот счет им найдут что сказать сиу… сиу

— Ты там на востоке гляди в оба, — предупредил Уильямс, — не то враз все потеряешь… Там на востоке дикости больше, чем во всех здешних горах. Я слышал, в тамошних местах бабы просто сами под мужиков ложатся… не то что в индейской стране, где ты должен отдать воину за его скво пару одеял и двух, а то и трех пони.

Два дня Лайнус ехал вместе с трапперами. Потом они расстались. Ветер был холодный, но на склонах холмов появились зеленые заплаты, деревья покрывались листьями. То здесь, то там виднелись темные пятна — земля была еще влажной от недавно стаявшего снега.

Лайнус Ролингз соблюдал осторожность. Все-таки это была страна племени юта.

Если бы все индейцы были такие, как шошоны, не-персе иди чинуки-плоскогодовые — тогда другое дело. Человек может узнать их, а узнать их — значит полюбить. Не-персе похваляются тем, что ни один воин их племени никогда не убил белого человека, и Лайнус был готов этому поверить.

Но здесь была страна ютов. В списке врагов ни одно племя не было опаснее для белых, чем юта; а следом за ютами в этом списке шли арапахо…